18:26 

Еще про нашего мальчика.

34summer
Сложно наведенная галлюцинация
Про то, как он нагло заявился к лучшему учителю фехтования в Париже.
Кто уже читал - не возмущайтесь. Есть те, кто не читал. :)

Сорокалетний Маурицио Альбертини недаром считался лучшим учителем фехтования в Париже. Он мог научить сложным финтам и неотразимым выпадам даже самого безнадежного неумеху. Несколько лет назад итальянец за некие особые заслуги был пожалован дворянским титулом французского королевства, но и после этого не бросил свое ремесло – просто пробиться в число его учеников стало гораздо сложнее, чем прежде. К Альбертини на уроки ходили принцы крови и герцоги, так что он мог придирчиво выбирать из огромного числа претендентов лучших.
В то прекрасное июньское утро Маурицио Великолепный возился с розами в своем личном садике, куда посторонние не допускались ни под каким предлогом. Обладатель прославленной рапиры был облачен в простой костюм без всяких украшений, фартук с огромным карманом и вязаный колпак. Мурлыкая себе под нос, итальянский маэстро клинка любовно обихаживал огромный куст сорта «Королева Маргарита», который недели через две должен был начать полыхать целой россыпью мелких, кроваво-красных цветков.
- Сударь, прошу прощения… - неожиданно произнес незнакомый голос.
Маурицио замер в нелепой, неудобной позе.
- Кто вас впустил сюда? – закричал он. – Немедленно убирайтесь!
Непрошеный гость испуганно отступил на шаг назад, но тотчас отрицательно покачал головой. Итальянец живо вскочил на ноги. Черные глаза метали молнии, лицо маэстро перекосило от гнева. Но затем мэтр Альбертини внимательней рассмотрел пришельца. Тот оказался совершенным мальчишкой: тоненький, как церковная свечка за одно су, с огромными, пронзительно синими глазами. В нем было что-то от тех ангелов, которых изображал на своих фресках и картинах великий Рафаэль. Но девичья миловидность, которой с избытком располагал неожиданный гость, итальянца ничуть не растрогала.
- Ну? – несколько менее категорично повторил Альбертини. Он разбирался в людях, и почти сразу же почувствовал настроение юноши. – Долго ждать?
Мальчишка стоял на месте как вкопанный. Тогда итальянец резко протянул вперед руку и, схватив визитера за запястье, рванул к себе.
Удивительно, но «свечка за одно су» не только не лишилась конечности, но и перелететь на другую сторону ухитрилась, не задев розовый куст, росший по другую сторону дорожки. Мэтр Маурицио еле слышно крякнул в знак одобрения и отпустил руку юноши. Очень тонкую, по-женски деликатно выточенную руку… но ведь как вывернулся, чертенок!
- Говорите… - приказал итальянец, снова принимаясь охорашивать куст.
- Я бы хотел… - несмело начал юноша.
- Поступить ко мне в ученики? – Маурицио опять еле слышно крякнул. – Сколько лет вы держите шпагу в руках, милый мой?
- Я… я бы хотел научиться фехтовать…
- Я понимаю. И повторяю вопрос: сколько лет вы занимались, и кто вами руководил?
- Я ни у кого не занимался! – бедняга покраснел как вишня, но продолжал говорить: - Дело в том, что я дворянин… но… обстоятельства не позволяли мне держать в руках шпагу! Я учусь в семинарии, поэтому…
Мэтр Альбертини еще раз внимательно посмотрел на юношу. Семинария? Ну да – эти смиренно опущенные глаза, эта голубиная кротость и белая кожа затворника…
Правда, мысли маэстро тотчас приняли практический оборот. Рука слабая, кисть маленькая, узкая, изнеженная. Хрупкое телосложение. При этом кошачья гибкость… Сила и выносливость – дело наживное. А бойцовский характер у будущего священника явно имелся.
Синие глаза смотрели на итальянца так выразительно, что слов не требовалось вовсе. Визит к Маурицио Альбертини был для мальчишки последней надеждой.
- Поэтому на вызов не сумели ответить? И она вам изменила? – без доли иронии в голосе осведомился итальянец. – Можете не отвечать. Как вас зовут, будущий аббат?
- Шевалье д`Эрбле, к вашим услугам.
- Ну что ж, шевалье, не умеющий фехтовать. Вы ее вернете, если дело только в этом. Но полагаю, что не только…
- Вы правильно полагаете.
- Тем лучше. Пойдемте в дом. Я сейчас распоряжусь насчет ужина, и мы поговорим.

***

- Уроки у меня стоят дорого.
- Я знаю, сударь.
Маурицио чуть улыбнулся.
- Полагаю, что у вас таких денег нет.
Щеки нового ученика заалели майскими маками.
- Я найду способ расплатиться! – выпалил он.
- Теми скромными деньгами, которые вам оставила в наследство ваша матушка? – маэстро прищурился. - Это неразумно, юноша. Это ваша будущность на ближайшие несколько лет, оставьте ее на черный день. Церковь начнет приносить вам доход далеко не сразу, поверьте мне... Итак, вы горды и бедны как церковная мышь. Первое из этих качеств мне даже нравится, второе – не смущает. Я сомневаюсь лишь в том, насколько хватит вашей решимости заниматься. Я хороший наставник, и свою славу заработал заслуженно. Но вы должны знать, что вольности я позволяю лишь тем, кто платит мне, и платит хорошо. Вы будете расплачиваться со мной строгой дисциплиной. Если вы примете мои условия, то вам придется от многого отказаться.
- От чего именно? – юноша отставил в сторону едва пригубленный кусок окорока.
- Вам придется найти время заниматься индивидуально дважды в день физическими упражнениями, которые я буду вам задавать. На уроки вы будете приходить каждый день. Вы живете в семинарии?
- Нет, я снимаю комнату.
- Тем лучше, потому что ваши часы занятий будут довольно поздно… Далее. Никаких излишеств.
- В смысле? – побледневшее было лицо снова начало покрываться заметными красными пятнами.
- Никаких пирушек с друзьями. Никаких попыток пустить шпагу в ход раньше, чем я дам вам на то позволение. Наконец, никаких встреч с любовницами. Я понимаю, что у вас горячая кровь, и что юность требует своего. Но как будущему священнику, вам должно быть известно, что временное воздержание даже полезно. Шпага не терпит соперниц. Ночь любви – занятие приятное, но утомительное. Моментально пропадает скорость реакции, и вы не сможете действовать в полную силу весь наш урок. Скрыть это не удастся.
Теперь у шевалье заалели не только щеки – краска залила и мочки ушей, и шею.
- Я… - сдавленным шепотом выдавил он, чтобы что-то пояснить – но дальше продолжить не смог. Так и сидел, низко опустив голову, и тщетно пытаясь побороть свое смущение.
Маурицио улыбнулся – на этот раз почти по-отечески ласково.
- Сколько вам лет, шевалье?
- Двадцать.
- Похвальное самоотречение и склонность следовать еще не принятым обетам. У вас завидная сила воли. Соблазнов, полагаю, предостаточно? Можете ничего не говорить, я и так понимаю вас. Значит, любите кого-то так сильно, что соблазны даже не замечаете? Бога? Или все же женщину?
- Все же…
- Она достойна того, чтобы ради нее отказываться от всех прочих?
- Она… лучшая…
- Великолепно, шевалье! – искренне сказал Маурицио. – Скорее, ей повезло с вами, чем вам пока везет с ней… Но хватит об этом. Итак, вы запомнили все, что я сказал? Каждый день, что бы ни случилось – занятие. Придется бегать, прыгать, делать упражнения, которые я вам задам. У вас хорошие задатки, но вы совершенно ими не пользуетесь. Полагаю, просто потому, что для духовных занятий, которые вас так увлекают, физические данные значения не имеют.
- Фолианты в библиотеке бывают весьма тяжелыми! – с самым скромным видом заметил юноша.
Маурицио довольно заухал: этот вид смеха означал, что маэстро пребывает в самом благостном расположении духа. Мальчишка ему нравился чем дальше, тем больше.
- Ну, шевалье… вам придется иметь дело не с фолиантами. Знаете, что? Доедайте паштет, и прямо сейчас спустимся вниз. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Начнем занятия нынче вечером, если вы не против…

URL
Комментарии
2007-06-27 в 09:40 

Скорее, ей повезло с вами, чем вам пока везет с ней…
В точку!

     

Хроники позапрошлого лета

главная