18:29 

И еще про нашего мальчика...

34summer
Сложно наведенная галлюцинация
Под катом - эротическая сцена. Нервных прошу удалиться. Рейтинг считать не умею, но там - совращение невинного дитяти опытной стервой. :)

За окном снова была ночь. Шестая ночь тревожного, душащего ожидания. Мари уже не могла читать, есть, разговаривать. Она бесцельно ходила из одной темной комнаты в другую, натыкалась на предметы, расположение которых отлично знала, а на вопросы старого Жеана и камеристки Луизы отвечала односложно.
Все было готово к бегству. Оседланные лошади ждали в конюшне. Луиза второй день не снимала мужской костюм, как и сама герцогиня. И даже хорошо, что наступила ночь. Позади домика – болото, в темноте никто не посмеет пройти по той тропинке, которой поведет их Жеан. Уже к утру они будут на большой дороге и помчатся во весь дух в сторону Лотарингии. А там…
Что будет «там» - герцогиня не знала. Голова кружилась от напряжения и бессонницы. На улице было невыносимо душно и пахло торфяной гарью.
Кажется, она все-таки уснула, сидя в кресле с молитвенником и четками в руках. А когда открыла глаза – на улице шел ливень. Капли яростно колотили по крыше, за окнами царила непроглядная чернота, и ветер завывал почти по-зимнему неприветливо. Ставни дрожали от его натиска. В камине полыхал огонь – значит, Жеан решил, что хозяйке холодно. Ей и вправду холодно… летом, в июне она сидит рядом с огнем, и ее бьет озноб…
А еще… нет, не только дождь и ветер разбудили ее от непрочного забытья.
По единственной дороге, которая вела сюда с холма, бешеным аллюром мчалась лошадь. И дробный стук копыт раздавался все громче и громче.
В дверном проеме неслышно возник силуэт Луизы.
- Мадам, там кто-то едет!
- Слышу! – коротко бросила в ее сторону Мария, сделав знак замолчать. Обе женщины напряженно вслушивались в вой ветра, журчание дождевых струй и перестук копыт.
- Один всадник, не отряд! – сказала Луиза. – Мадам, мы можем выходить прямо сию минуту…
- Подожди. Скажи Жеану, чтобы закрыл ворота!
- Да они и так закрыты!
- Чтобы закрыл как следует! – Мари резко развернулась на каблуках. – Ну, ступай!
Всадник, похоже, в самом деле был один. Что он нес – ссылку или спасение?
Мари никогда всерьез не задумывалась о существовании Бога, но в ту секунду она молилась истово и горячо.
Раздался стук в ворота.
И через некоторое время Луиза появилась снова.
- Мадам… там… шевалье д`Эрбле!
- Проси! – почти выкрикнула Мария. Что за чертова мода – соблюдать этикет, когда она с ума сходит от волнения?
В комнату вошел Рене. Откинул со лба капюшон накидки, насквозь мокрой. Капли дождя промочили его одежду, превратили локоны в бесформенные сосульки. Мария не удержалась, шагнула навстречу, привстала на цыпочки и поцеловала шевалье в мокрый лоб.
Капельки дождя… пресные… капельки пота… соленые… все смешалось…
Он попытался изобразить почтительный поклон, но чуть не упал, наступив на собственный плащ.
- Мадам… я… я все сделал… вот…
Он протянул сверток, который достал из-за пазухи. Мари рванула широкую атласную ленту, стягивающую бумаги. Из них выпал футляр с драгоценным колье – подарком Бекингема королеве. Мари бегло просмотрела письма… да, она спасена, а Анна избавлена от позора!
- Боже, благодарю Тебя! – воскликнула герцогиня, прижимая бумаги к груди.
И тут ее обожгла страшная мысль. Она совсем позабыла про Лерни… А он мог, МОГ знать, что было в ларце изначально. Предатель и трус… Мари скрипнула зубами. Сейчас она совершенно не думала о том, что сама безрассудно ему доверилась. И, собственно, в нынешней ситуации винить некого.
- Спасибо вам, шевалье! – сказала она. – Вы сделали для меня больше, чем могли. Вы – мой настоящий друг.
- Это еще не все, герцогиня… - синие глаза смотрели на нее как-то странно. – Я привез вам новость, которую вы сочтете печальной… быть может…
- Что еще? Почему – «быть может»? Ах, шевалье, не томите, рассказывайте!
- Вы разозлитесь на меня и прогоните, если я скажу правду. Более того, вы наверняка отречетесь от только что сказанных слов.
- Почему?
- Потому что виконт Франсуа де Лерни уже сутки как мертв.
- Каким образом?! – Мария была поражена.
- Убит на дуэли, - закусив губу, быстро ответил Рене. – Так что… я полагаю, что парижские красотки в трауре, а вам… вам нечего бояться… вы и королева в полной безопасности… печаль ваша пройдет, а доброе имя останется…
Мари некоторое время сидела молча.
- Знаете, шевалье… я не буду злиться, – наконец, вымолвила она, задумчиво глядя на огонь. – В прошлом многое связывало меня с виконтом… но он предал меня. Стало быть, тот, кто убил его, не заслуживает моего гнева. Наоборот – скажите мне его имя, и я назову его своим другом, и искренне поблагодарю за благодеяние, невольно оказанное мне в самый благоприятный для этого момент…
- Значит… вы не сердитесь на меня? – щеки Рене полыхнули предательским румянцем.
- На вас? Полноте, шевалье!
- Но… это я его убил… и теперь мне несколько дней нельзя появляться в Париже…
Герцогиня де Шеврез ахнула, схватившись рукой за столик, чтобы не упасть.
- Вы?! Но вы…
- Не умею фехтовать? Да, год назад, когда с вами случилась неприятная история в Амьене, не умел. Теперь умею. Я каждый день в течение этого года брал частные уроки у мэтра Альбертини.
- Вы?! – еще изумленнее повторила Мари, разглядывая юношу так, словно она в первый раз его видела.
- Мадам, я счел нужным обезопасить вас полностью. Уезжая, я обещал вам, что все возьму на себя. Я сдержал слово…
- И с лихвой… - пробормотала герцогиня. Никто, никогда не защищал ее так истово и честно. Даже в те моменты, когда она слышала «Я избавлю тебя от всех неприятностей и буду носить на руках», Мари и в голову не приходило, что к подобным заверениям можно относиться всерьез. Потому что неприятности непременно возникали, и все кавалеры неизменно оставляли ее в одиночестве, стараясь спасти прежде всего свою шкуру – от плахи, Бастилии или изгнания, ибо за любовь Мари де Шеврез часто приходилось платить именно такой ценой.
А тут…
Господи, неужели этот тоненький, хрупкий мальчишка с девичьими ресницами и нежной кожей больше мужчина, чем те, остальные?
Рене молчал. Мари – тоже.
Потом она опомнилась.
- Да вы ж весь мокрый! Немедленно снимайте с себя все до последней нитки, сейчас я принесу сухую одежду и распоряжусь, чтобы нагрели ванну! И не вздумайте перечить – на улице ливень, холод, вы заболеете!
Рене, ошарашенный ее решительным, не терпящим возражений тоном, начал негнущимися пальцами расстегивать плащ…

***
Вода пахла розовыми лепестками. Рене вот уже минут сорок сидел в горячей ванне и почти дремал. Только сейчас, когда вся эта история завершилась, он понял, как устал, как занемели у него ноги. Он двое суток провел в седле… но успел, не дал противнику сделать ответный ход.
А она… она назвала его своим другом…
Мысли в голове путались, розовый аромат дурманил, тепло оживляло уставшие мышцы. Вошла Луиза, протянула стакан вина. Он выпил одним махом – во рту давно пересохло, и вино было как раз кстати. Служанка, тихо хихикнув, удалилась – он даже не заметил ее непочтительности.
- Еще вина?
Рене открыл глаза - и потерял дар речи. Его Богиня, его Мари, сидела рядом и протягивала ему бокал. Богиня успела переодеться, и теперь была облачена в полупрозрачный пеньюар. Ткань струилась, странным образом не скрывая, а подчеркивая соблазнительные изгибы тела… Рене с трудом отвел глаза и судорожно сглотнул.
- Да, если можно… - выдавил он, и понял, что голос прозвучал хрипло, точно от простуды.
Прохладное серебро бокала жгло пальцы. Вино казалось раскаленным. Тело пылало, словно он сидел не в воде, а в огне. А Мари игриво перебирала прядки его волос и улыбалась. Никогда ОНА ему так не улыбалась…
- Достаточно, шевалье! – ее голос, напротив, был чарующе мелодичен, низок и тих. – Вам сейчас станет дурно. Вставайте, я поухаживаю за вами сама. И не стройте из себя недотрогу. Вы один не справитесь, а слуг в доме нет. Луиза ушла спать.
- Но я…
- И не тяните! Я в своей жизни видела достаточное количество обнаженных мужчин, чтобы не сделать никаких новых открытий в анатомии. Так что поднимайтесь, я помогу вам, и мы наконец-то уляжемся спать. И вы, и я устали примерно одинаково. Ну, шевалье? Я жду…
Тело вмиг стало неподъемным. Но ее голубые глаза гипнотизировали, бровки были нахмурены в нарочито деловой гримаске, прелестные губы приоткрылись… она была дивно красива… и он, совершенно одурев от аромата розовых лепестков, этого взгляда и улыбки, встал и шагнул через бортик ванны. Сердце у Рене колотилось где-то в горле… нет, скорее, все его существо стало сердцем, и теперь часто и гулко вздрагивало от осторожных прикосновений к влажной коже. Лен простыни… ее пальцы… А она, набросив ткань к нему на плечи, не убрала руки – наоборот, сделала неуловимое движение и потянулась губами к его губам. Не переставая смотреть на него. Он не выдержал, закрыл глаза, и пересохшими, непослушными губами коснулся щеки герцогини. Она тихо рассмеялась, обняла его и притянула к себе.
Целовала она – он еле отвечал на поцелуй, все еще не решаясь поверить происходящему. Но потом, когда она чуть отстранилась, чтобы перевести дыхание, сам потянулся к ее губам. Ему было решительно наплевать в тот момент, что он совершенно не умеет целоваться. Это оказалось довольно просто. Так, точно тело знало больше, чем разум, и теперь подсказывало ему, что делать. Впрочем, что уж там было скрывать… то, что его плоть точно взбесилась от желания, она прекрасно видела с той самой минуты, когда он выпрямился, выходя из воды.
Пеньюар на Мари распахнулся, и Рене не удержался от искушения провести рукой по ее шее. Затем его пальцы, слегка помедлив, опустились чуть ниже. Робко, еле касаясь ее кожи – нежной и гладкой, как шелк.
Странно, как она умудрялась настолько ловко носить мужское платье, и никто даже не догадывался, что перед ним – женщина. Рене в ту минуту каждой клеточкой ощущал разницу между полами. У нее была неожиданно полная грудь… грудь женщины, уже трижды становившейся матерью, но при этом не потерявшая девичьей упругости – Мари ни разу не кормила детей сама.
А потом он точно обезумел. Женщина стояла перед ним, не противясь ласкам и поцелуям, то открывая посиневшие глаза, то закрывая их, тихо постанывала, шептала что-то…
- Спальня… на втором этаже… пойдем же… сюда могут зайти…
Что она говорит? Разве кто-то, кроме них, есть в этом мире? Он подхватил ее на руки и понес наверх.
В спальне горели два канделябра со свечами. По шесть штук в каждом. Когда он успел это заметить, если они тотчас, едва закрыв дверь, оказались на постели?
«Господи… такого просто быть не может!» - отчаянно колотилось в висках у Марии, когда она поняла, что, собственно, происходит. Конечно, она сделала все, чтобы незаметно направить действия своего верного рыцаря в нужном направлении, но сделанное ею открытие (открытие ли? Она была уверена, что он не посмеет принадлежать иной женщине!) потрясло ее. И правда в ту минуту опьяняла ее почти так же сильно, как Рене – страсть.
Он… о, да, он ее любит по-настоящему. А она? Почему эти неумелые ласки вызывают в ней целую бурю эмоций? Почему она тает как восковая свеча?
Но спустя пару минут Мари вовсе расхотелось о чем-то думать. Она словно попала в морскую воду, и стремительно плыла вперед, каждой мышцей ощущая невиданную легкость, радуясь каждому движению. А навстречу из-за горизонта медленно выкатывалось солнце. И вода от его лучей становилась все теплее, все томительней было хорошо знакомое ей ощущение предвкушения чего-то необычайного… и когда высокая, уже обжигающе горячая волна захлестнула ее с ног до головы, Мари вскрикнула от счастья и позволила стихии поднять себя до неба, до солнца… поняла, что она не одна в этой вышине, и от этого взлетела еще выше – прямо к небу, в лазурную бескрайнюю даль… и началось парение над морем, над землей, где-то в нереальном мире, который был полон счастья и любви. Она впервые чувствовала такую свободу, такую легкость… и защищенность. Никто прежде не пытался защищать ее даже в ТАКОМ полете… и осознание этого оказалось неожиданным. Она – защищена, ее впервые любят, а не желают…
А она, она сама?
О, нет, это слишком сложный вопрос для такой минуты!
- Что с вами, герцогиня? – задыхающийся шепот у самого уха. Пальцы, с беспредельной нежностью и тревогой откидывающие с ее лба прядь волос.
Синие-синие глаза, в которых еще отражаются и кружатся поднебесные дали.
- Мне хорошо… глупенький, мне просто хорошо… лежи…
Как у него хватило сил на это движение? Она сама даже губами лишний раз не может пошевелить… а ведь там, в небе, они были вместе, на одной высоте…
Бокал вина. Передышка.
И снова – море, теплая вода и солнце где-то в запредельной выси, куда волны подбрасывают тело так легко, словно оно невесомо… и головокружительный полет…
Вот чудо! Если в первый раз в небеса увлекала она, а он послушно следовал за ней, то почти сразу роли изменились: это он помогал ей взлететь, а она послушно подчинялась. Наивный мальчишка куда-то исчез. На его месте неведомо откуда возник молодой пылкий мужчина. Тонкие руки оказались надежнее иных других, более мужественных внешне. Этим рукам так хотелось довериться… и Мари без лишних раздумий сделала то, что хотела…
***
Пепельно-каштановые пряди смешались на подушках со светло-русыми длинными локонами. Из распахнутого окна доносилось пение ранних птиц. Не осталось и следа от ночного ненастья. И казалось, что эту тишину и покой ничто не нарушит. Здесь и сейчас не было заговоров и интриг внешнего мира, злобы и циничных сплетен. Даже если бы в спальню заглянул кто-то из бесчисленных любовников сумасбродки Марии – он бы не узнал свою возлюбленную в этой молодой красавице, которая сейчас менее всего была похожа на ненасытную Мессалину. Скорее уж – на девушку, которая сняла венок из флердоранжа после первой ночи желанного супружества. Ее лицо было изумленно-счастливым, а в улыбке сквозила лишь тихая нежность.
- Я тебя люблю…
- Повтори еще…
- Я люблю тебя…
«Как хорошо, что мы здесь. Как хорошо, что он не уйдет после рассвета. Как хорошо, что у нас впереди еще есть время…У нас много времени…»
Она приподнялась на локте и задумчиво провела пальчиком по щеке своего верного рыцаря. Ее Рене. Ее милый, чудесный мальчик. Ее спаситель. И почему она раньше была так жестоко, непозволительно слепа? Почему она сразу не разглядела, какая он прелесть?
Ах, разве можно это было понять до этой ночи? До этой жаркой, чарующей ночи, когда она посвятила его в рыцари ордена Любви? Она и помыслить не могла, что это будет именно ТАК. И что он окажется ТАКИМ…
- Ты красивый…
- Это ты красивая…
Оказавшись в одной постели, они сразу перешли на «ты». Во всяком случае, стало ясно, что в подобных ситуациях с титулами покончено раз и навсегда.
- Нет, это ты красивый. Ты как ангел, сошедший на землю.
- А ты – богиня…
Он улыбнулся и словно через силу приоткрыл глаза, вокруг которых залегли темные круги после бессонной ночи. В синей лазури была бесконечная любовь. А еще – умиротворение, счастье, невольная гордость и уверенность в себе. Еще четыре часа назад он смотрел на нее иначе. Голодными отчаянными глазами. А сейчас…
- Я только что тебя нашла и уже боюсь потерять, - неожиданно даже для себя сказала она. И тут же поняла, что это – правда.
- Почему? – на сей раз он не только во всю ширь распахнул свои изумительные глаза, но и приподнялся на локте. – Что может случиться теперь?
Взгляд договорил недосказанное – «когда мы вместе…».
- Ты быстро поймешь, что я – не единственная женщина в мире. Я боюсь, что ты перестанешь любить меня, когда появятся другие…
- Другие? – недоуменно переспросил он и наморщил лоб. Мари тихо рассмеялась.
- Глупенький мой… Если уж ты сейчас свел меня с ума, то что будет потом…
- У меня никогда не будет других! У меня всегда будешь только ты! – запальчиво возразил он, и потянулся губами к ее лицу. Мари ответила на поцелуй и обвила шею шевалье руками. Господи, да что с ней творится! Она трепещет от малейшей неумелой ласки, которую дарит ей этот мальчишка. Неужели его безумная любовь дарит ему эту странную власть над ней? Или же она сама, наконец, не возжелала, а полюбила?..
Спустя полчаса он, совершенно измотанный этим последним предрассветным всплеском страсти, крепко спал, уткнувшись лбом в ее плечо и не выпуская из руки ее руку – словно хотел удостовериться в том, что возлюбленная никуда не исчезнет. А Мари уснуть не могла. Она прислушивалась к ровному глубокому дыханию своего рыцаря, и почти задыхалась от нежности.
Неужели вот это и есть любовь?
Неужели…

URL
Комментарии
2007-06-26 в 19:15 

Prince Noir
Честное слово, Мари даже жалко. Кажется, сейчас и для нее это- любовь-откровение, любовь- страдание.

2007-06-26 в 19:41 

Таирни
Keep calm & write masterpieces ©
Ух ты... Она его любит, кажется...:)))

2007-06-27 в 00:30 

ОГО!!! :break:
Эшли.

URL
2007-06-27 в 11:44 

34summer
Сложно наведенная галлюцинация
ОГО!!!
Что с тобой? Я ж тебе эту сцену уже показывала.

URL
2007-06-27 в 13:32 

34summer
Сложно наведенная галлюцинация
Ух ты... Она его любит, кажется...))

Ну, не знаю. Трудно сказать. В этот момент - возможно, да.

URL
   

Хроники позапрошлого лета

главная